ЗАМЕТКИ ПОСЛЕ АПОКАЛИПСИСА
На рубеже 2012-2013 годов
Мир перевернулся, и добро стало злом. Идеалы перепутались, и я, воспитанная на идеалах Революции, стала как бы контрреволюционером. В школе мы пели песни типа «Позор, позор, позор вам, тираны» - а теперь тиранами называют тех, кто хочет сохранить свое государство. Мы пели о свободе – теперь это слово испохабили и вымарали в крови миллионов, а также в грязи невероятной подлости и лицемерия.
Революции уже больше не делаются с благородными целями – накормить голодного, дать одежду голому, напоить жаждущего, дать квартиру бомжу… Псевдореволюции делаются для того, чтобы дать палачам свободу убивать, грабителям свободу грабить, супердемократам – свободу лгать, а супердержаве – свободу распоряжаться всем миром.
Человечество достигло таких технических высот, что можно уже было бы без всяких революций накормить голодных и поселить бездомных. Раньше дома строились за 5 лет, теперь за несколько месяцев, раньше хлеб пекся вручную, в печи – теперь это делают огромные машины на хлебозаводах. Научились повышать урожай пшеницы, научились делать пищу даже искусственно. Почему же на земном шаре все равно есть голодные? Только о них уже никто не думает – думают только о так называемой свободе.
Человечество научилось преумножать ресурсы, но не научилось их распределять. И пока на одном конце земного шара миллиарды уходят на разработку сверхнового оружия, которое могло бы убить миллионы человек в секунду, - на другом конце Земли дети, вместо того, чтобы идти в школу, добывают воду из песка. Пока один проигрывает в казино десятки тысяч долларов, играя просто так, для забавы – другой человек замерзает на помойке. Пока у одних горят миллионы и миллионы неоновых реклам – другие сидят без электричества, как вот и я сейчас, пишу на ноутбуке, пока не сел аккумулятор.
И если бы супердемократическая заокеанская держава озаботилась жизнью людей по-настоящему, она бы выделила деньги не на помощь «повстанцам», а на помощь тем, кто голодает. Вот тогда это было бы благородно, это была бы борьба за права человека – за главное право – право на жизнь.
Но эти деньги идут на вооружение мятежников, которые не только убивают людей, но и подрывают экономику страны, из-за чего цены растут, они разрушают дома и школы, из-за чего люди вынуждены бежать от своих домашних очагов и искать приют, и от их действий не только не прибавляется какой-то там свободы, а только становится больше несчастных, льется больше слез и крови. Если же говорить о свободе – ее, наоборот, становится меньше. Если раньше была свобода передвижения – сейчас никто лишний раз старается никуда не ехать и даже не ходить, если раньше везде можно было ходить спокойно, то сейчас приходится усиливать меры безопасности, и солдаты на блокпостах проверяют сумки, чтобы хоть как-то попытаться уменьшить количество терактов.
И вот эту свободу поддерживают те, кто считает себя светочем демократии, и эту псевдореволюцию выдают за добро. И если в России еще не всем удалось втюхать эту версию, то на Западе почти все поголовно зомбированы.
В России тоже появляются зомбированные, и считают, что борются с «режимом», не понимая, что борются-то они с собственной страной. Даже люди, знающие цену этим Штатам, и то считают, что главное – какой-то протест, а не то, куда он идет… И начинают обвинять в продажности или трусости тех, кто не хочет примыкать к фальшивому протесту.
И это еще белоленточники не взяли в руки оружия, как в арабском мире, где классический оранжизм не прошел. Создатели оранжизма модифицировали его, и теперь он пошел кровавой волной, убивая все на своем пути.
***
Я встречаю Новый год. Одна. Это так непривычно. И даже больно и грустно. Здесь Новому году не придают такого значения, как в России, где это праздник, которого ждут и к которому готовятся. Для меня, например, вообще Новый год – это единственный приятный момент во всей зиме. Единственное время, когда черно-белый мир на несколько дней вновь становится цветным…
Иногда там, в прошлой жизни, у меня было такое настроение, что никакого Нового года не хотелось. Особенно – после очередной какой-нибудь победы «дерьмократии». Но все-таки это были дни, когда звучали поздравления, когда можно было, под предлогом поздравления, пообщаться с людьми, с которыми общаться хочется, но без взаимности, и хотя бы раз в несколько лет услышать их голос…
И вот – я одна. Правда, меня порадовало то, что я увидела небольшую патриотическую демонстрацию на площади Омайядов, около памятника Бронзовому солдату. Неподвижный боец торжественно отдает честь, а около него люди с сирийскими флагами. Я помахала им из окна маршрутки.
В моей комнате холодно – дует из окна, а отопление не работает, потому что экономят мазут. Да, из-за санкций и действий террористов всем тяжело, и во многих сферах, в том числе и в этой.
Я накрываю себе нехитрый стол. У меня есть вареные яйца, которые мне дал один заботливый человек. Есть три лепешки хлеба, банка рыбных консервов, еще одна банка овощных консервов (какое-то экзотическое для нас арабское овощное блюдо), варенье из шелковицы и полбутылки газировки, сделанной в Алеппо. Но я воображу, что это не газировка, а шампанское. Воображение вообще помогает жить. Я даже могу вообразить, что люди, с которыми я буду общаться сегодня в интернете, сидят тут же, за моим столом, и силой фантазии превратить комнату в чудесный зал, а лепешки – в новогодние торты…
Слава Богу, под Новый год дали свет. И я даже могу согреть себе чай – один заботливый человек подарил мне маленький электрический чайник (что бы я делала без добрых людей!). Вот уже 10 часов вечера. А это значит, что в далекой России уже наступил Новый год. Там сейчас выступает президент, бьют куранты, летят ввысь пробки из бутылок шампанского, уютно горят гирлянды почти в каждой квартире. Может быть, даже около нашего дома в маленьком, заснеженном поселке сейчас разрываются петарды. Когда-то я боялась их, теперь, наверное, не буду.
И я выхожу в сеть и пишу наилучшие пожелания для России – быть сильной-сильной и не сдавать ни Сирию, ни других своих союзников. Хочется, чтобы так оно и было. Говорят, Новогодняя ночь – это волшебная ночь, и все, что загадано, должно сбыться. Правда, в последнее время какие-то очень странные сообщения о позиции России идут, и даже говорят о некоем плане «мирного урегулирования». Это – очень плохой план, он означал бы потерю Сирией самой себя. И цена такого урегулирования абсолютно неприемлема. Но, возможно, весь этот секретный план от начала до конца – выдумка журналистов. Так часто бывает – один конспиролог написал, другие подхватывают… Надеюсь, что никакого такого плана нет, а Россия нас не бросит.
Два часа за милым общением в соцсетях проходят незаметно. Вот уже и сирийский Новый год. И за окном раздались крики и выстрелы. Стреляли, как оказалось, солдатики, в воздух, это был новогодний салют. Все радовались. Я даже не ожидала, что так будет, ведь обычно город словно вымирает вечером, и даже крупная футбольная победа была шумно отпразднована в других городах, но не в столице. Но, хоть Новый год тут и не имеет такого значения, как в России, людям тоже иногда хочется позитива.
Но вскоре новогодний шум затих, а еще через какое-то время раздались уже совсем другие звуки, другие выстрелы – более глухие и тревожные, из чего-то тяжелого. Крысы на то и крысы, чтобы испортить даже новогоднюю ночь.
…Проснувшись утром (точнее, уже днем), я прочла, что и в США в одном из городов террорист открыл беспорядочную стрельбу по людям и убил двух человек. Как было бы хорошо, если бы люди там, наконец-то, поняли, что такое терроризм, и перестали бы раз и навсегда называть бандитов «повстанцами»…
Позвонила маме и близким друзьям в Россию… Пыталась им дозвониться ночью, но было безуспешно – сеть безнадежно перегружена. Они зовут меня вернуться в Россию, но я не хочу быть дезертиром и, надеюсь, мне хватит мужества не стать им ни при каких условиях.
Сейчас 1 января, и мне хочется, чтобы новый год был годом нашей Победы – полной, безоговорочной, незамутненной, настоящей! В конце концов, в 2012 году многие говорили, что до конца года мы не доживем, но мы продержались!

Елена Громова