Антиглобализм

Проводимая Трампом агрессивная политика криптотарифов даёт три предсказуемых результата. Я ввожу термин «криптотарифы» сознательно, поскольку введение заоблачных тарифов на всё и для всех, особенно для выбранных стран БРИКС, идёт рука об руку с бешеным ростом рынка криптовалют для поддержки спекулятивного пузыря объёмом 2 квадриллиона долларов, который подобен гигантской раковой опухоли в трансатлантической финансовой системе. Введение тарифов приведёт к жестокому грабежу реальной экономики стран Глобального Юга и принудительно направит огромные потоки средств в финансовые центры Запада (на Уолл-стрит и в лондонский Сити); а взрывной рост крипторынка предназначен для поддержки финансового пузыря этих центров, который не может быть погашен. Нужно отметить, что замыслил обе эти линии действия, по некоторым данным, нынешний министр торговли США Говард Лютник, который с 1990 по 2025 гг. возглавлял Cantor Fitzgerald — ведущую компанию, оказывающую финансовые услуги. Cantor Fitzgerald — один из основных игроков на ажиотажном крипторынке, он управляет резервными активами крупнейшего стейблкойна Tether.

Три прогнозируемых результата:

1) Будут отмечаться вынужденные дефолты и моратории на погашение внешнего долга многими странами Глобального Юга, поскольку в результате применения тарифов резко снизится их экспорт в США и другие страны и, как следствие, их экспортная выручка. Совокупный внешний долг 20 стран БРИКС (10 членов и 10 стран-партнёров) составляет около 6 триллионов долларов, и это один из многих важных взрывателей, которые могут привести в действие финансовую бомбу в 2 квадриллиона долларов. При волне суверенных дефолтов страны-должники будут вынуждены подписать соглашения с МВФ, который постарается навязать им свои ненавистные условия жёсткой экономии. Странам-жертвам придётся выбирать: либо идти на дно вместе с «Титаником» Уолл-стрит и лондонского Сити, либо искать варианты, не зависящие от этого «Титаника», — такие как китайская инициатива «Один пояс, один путь» и коллективный подход БРИКС. Ожидаемым результатом будут важнейшие глобальные перегруппировки.

2) Глобальный Юг начнёт существенно переориентировать свои торговые потоки, увеличивая экспорт в страны, которые не вводят на него тарифы, и импортируя из других стран Глобального Юга и Глобального Востока, тоже ставших жертвами криптотарифов. Особенно предпочтительной будет торговля между странами БРИКС. В ближайшие месяцы и годы мы увидим тектонические сдвиги в этих международных торговых потоках реальных товаров, такие же глубокие, как те, которые происходили в процессе глобальной дедолларизации с начала войны на Украине. Одним из примеров такого тектонического сдвига является импорт нефти Индией (где внутреннее потребление зависит от импорта на 87%): до 2022 г. из России поступало менее 1% нефтяного импорта Индии; к июню 2025 г. доля российской нефти выросла до более чем 43%.

3) Будет наблюдаться всплеск гиперинфляции в США (и Европе), отчасти из-за влияния тарифов на потребительские цены в США, но в гораздо большей степени из-за ожидаемого роста рынка криптовалют примерно на 100 триллионов долларов с настоящего времени до 2030 г., что, по прогнозам многих «экспертов», станет результатом политики администрации Трампа.

Эти три процесса уже идут, что вызывает два важнейших нерешённых вопроса о том, как мир будет реагировать на эту возникающую финансовую реальность:

(A) Примут ли в конце концов страны «глобального большинства» решения, необходимые для создания новых институтов для выдачи крупных производительных кредитов, защищённых от спекулятивных операций долларовой системы? Какими будут характер и масштабы новых инвестиционных платформ, предложенных российским президентом Владимиром Путиным? Какова будет роль Нового банка развития БРИКС? В какой валюте будут выдаваться новые производительные кредиты? Короче говоря, примет ли наконец «глобальное большинство» гамильтоновскую кредитную систему для замены существующей трансатлантической монетаристской системы, которая стала банкротом?

(B) Признают ли страны Глобального Севера (такие, как США), что их собственная выгода как государств состоит в сотрудничестве с БРИКС, с Глобальным Югом, с инициативой «Один пояс, один путь» ради взаимной выгоды? Признают ли они это вовремя, чтобы избежать термоядерной войны с Россией и Китаем? Вернутся ли США к своим собственным изначальным принципам и подходам, т.е., примут ли вновь гамильтоновскую кредитную систему для замены существующей монетаристской системы, которая стала банкротом?

К счастью, ответы на вопросы (A) и (B) не являются взаимоисключающими или противоречивыми: существует решение для текущего кризиса, выгодное как для Севера, так и для Юга. В сущности, (A) невозможен без (B), а (B) невозможен без (A). Новая архитектура международной безопасности и развития с этими характеристиками является и необходимой, и возможной, как давно говорила Хельга Цепп-Ларуш.

Сформулируем по-другому: если бы деньги были богатством, то закон джунглей (игра с нулевой суммой) фактически был бы корректным с научной точки зрения, как говорят монетаристы: мой выигрыш — это твой проигрыш. Торжествует энтропия, и неизбежным результатом является война. Но деньги не являются богатством. Подлинное богатство происходит от увеличения производительных сил труда в результате творчества человека, как доказал Линдон Ларуш, и по этой причине закон джунглей с научной точки зрения неверен. Мы фактически живём во вселенной, которая не является игрой с нулевой суммой; в мире, где выиграть может каждый. Торжествует антиэнтропия.

Это и хорошая новость, и стоящая перед нами задача. Теперь мы более подробно рассмотрим приведённые выше тезисы.

Дефолты по суверенному долгу

На сегодняшний день совокупный объём мировых агрегированных финансовых активов превышает 2 квадриллиона долларов. Как показано на рис. 1, его львиную долю составляют финансовые деривативы, объём которых, по оценке EIR, вырос примерно до 1,575 квадриллионов долларов на конец 2024 г. Совокупный мировой долг всех видов составлял около 318 триллионов долларов, и в этой категории суммарный внешний долг развивающегося сектора составлял примерно 8,8 триллионов долларов.

На 20 стран БРИКС приходилось около 5,0 триллионов долларов (56%) этой общей суммы. Если не учитывать внешний долг Китая (2,4 триллиона долларов), который отличается от долга всех других стран, то остаётся внешний долг остальных 20 стран БРИКС в размере «всего» 2,6 триллионов долларов.

Однако было бы ошибкой считать опасность минимальной, поскольку эти 2,6 триллиона долларов — крошечная сумма (немногим более 0,1%) по сравнению с совокупным объёмом мировых агрегированных финансовых активов в 2 квадриллиона долларов. На самом же деле эти 2,6 триллиона долларов работают как взрыватель, из-за которого может сработать бомба в размере всех 2 квадриллионов долларов. В 2023 г. всему сектору развивающихся стран пришлось выплатить 1,4 триллиона долларов за обслуживание долга (процентов и основной суммы), составлявшего 8,8 триллионов, из которых 406 миллиардов приходилось на процентные платежи. Шокирующий рост составил 30% от суммы процентов, уплаченных в 2022 г., отчасти вследствие быстро растущих процентных ставок.

Рис. 1. Источники: Банк международных расчётов, Всемирный банк, Нью-Йоркская фондовая биржа, EIR.

Рис. 2. Источники: Всемирный банк, Trading Economics; CEIC Data.

На рис. 2 показан суммарный объём долга и процентных платежей по нему (в процентах от объёма экспорта) пяти отобранных представительных стран БРИКС. Как можно видеть, в Египте доля процентных платежей выросла до 30%. Это говорит о чрезвычайной уязвимости к риску дефолта, поскольку снижение экспортной выручки — а оно вне всякого сомнения произойдёт в результате введения тарифов Трампа — резко снизит способность обслуживать долг.

Изменение моделей торговли

На рис. 3 показаны уровни применяемых США тарифов (на август 2025 г.) в отношении каждой из указанных пяти стран БРИКС; они варьируются вплоть до 50% для Индии и Бразилии, чей суммарный внешний долг превышает 1 триллион долларов. В таблице также показана доля экспорта каждой страны в США в сравнении с её экспортом в другие страны БРИКС. Во всех случаях эти пять стран экспортируют в другие государства БРИКС гораздо больше, чем в США. Средневзвешенный показатель всех пяти стран: 10% их экспорта приходится на США (где для них действует ошеломляющий средневзвешенный тариф в 42%); 25% экспорта — на страны БРИКС.

Рис. 3. Источники: Всемирный банк, Trading Economics; CEIC Data.

Кроме того, этот разрыв в последние годы увеличивался и, как можно ожидать, будет продолжать увеличиваться всё быстрее по мере закрепления тарифов Трампа. Это также объясняет, почему в БРИКС всё больше говорят об образовании собственного таможенного союза, в котором будут действовать единые низкие (или нулевые) тарифы для торговли между странами БРИКС и более высокие согласованные внешние тарифы для торговли за пределами его таможенного союза.

Ничему из этого не следует удивляться. В 2001 г. на долю нынешних десяти членов БРИКС приходилось лишь 11% совокупного объёма мирового экспорта, сегодня — около 25%.

Но радикальные изменения будут происходить не только в экспорте БРИКС. Импорт товаров, важнейших для реальной экономики каждой страны, может стать вопросом жизни и смерти, если он будет прекращён, и подробные исследования и тщательное изучение этих тонкостей сегодня ведутся в большинстве стран БРИКС (если не во всех). Они задают себе следующие вопросы.

Что случится, если в отношении нас начнётся полномасштабная экономическая война и эмбарго — такие, как в отношении России, Ирана, Венесуэлы, Никарагуа, Кубы и других? Как нам подготовиться к трудным временам, если нас вынудят принять эквивалент военной экономики, как пришлось сделать России? Эти страны изучают материальные запасы, имеющиеся у них для выживания в условиях такой экономической войны. Достаточно ли у нас собственного продовольствия и энергоресурсов? Если нет, то где мы можем купить зерно и нефть? А сталь, цемент, удобрения, трактора и важнейшие станки и другие высокотехнологичные средства производства? Кто поможет нам построить скоростные железные дороги, порты и дамбы? Что мы можем быть готовы производить сами в ближайшие 5–10 лет? На кого ещё из членов БРИКС или других дружественных стран мы можем положиться в плане получения помощи, передачи технологий и взаимовыгодной торговли?

Гиперинфляция

Не секрет, что тарифы Трампа обернутся сокращением импорта в США в сочетании с переносом большой части (если не всей) выросшей цены оставшихся импортируемых продуктов на плечи американских потребителей. Но это будет лишь небольшой частью предстоящих резких повышений цен, которые будут происходить главным образом в результате инфляции финансовых активов, развязанной запланированным вливанием в международную финансовую систему примерно 100–200 триллионов ничего не стоящей криптовалюты в ближайшие пять лет, по многочисленным прогнозам.

Влияние на всю систему этих растущих объёмов крипты также опровергает часто повторяемую мантру (любимую экономической командой Дональда Трампа) о том, что тарифы не только принесут казначейству США миллиарды долларов выручки, но и приведут к оздоровлению американской промышленности, поскольку США перейдёт к собственному производству того, что сейчас импортируется.

Те, кто верит этому аргументу и распространяет его, — дураки или лгуны, либо и то и другое. Во-первых, есть много вещей, которые США просто физически не способны производить в данный момент благодаря полувековой агрессивной политике деиндустриализации от рук Уолл-стрит и лондонского Сити. Мы не можем строить скоростные железные дороги. Мы больше не можем производить станки в необходимых масштабах. Наши квалифицированные работники стареют и умирают. И так далее, и так далее.

С точки зрения экономической политики единственное, чем тарифы могут помочь привести страну к индустриализации, это их сочетание с масштабным генерированием производительного кредита, как это было в Американской системе Александра Гамильтона. Но сегодня в США нет такой кредитной политики, ситуация совершенно противоположная. Из общего объёма в 27 триллионов долларов в рамках программы количественного смягчения, закачанных в трансатлантическую систему в 2008–2021 гг. якобы для того, чтобы остановить финансовый кризис 2008 г. предоставлением свежих средств банкам, чтобы те могли выдавать кредиты, ровно ноль долларов (0,00) было использовано для производительных инвестиций. Все средства ушли на попытку поддержать спекулятивный пузырь объёмом 2 квадриллиона долларов.

Как показано на рис. 4, программа количественного смягчения в целом перестала быть эффективной примерно в 2021 г., и экстренные меры под руководством финансистов были приняты для закачивания в систему новых триллионов «фантиков» в форме ничего не стоящей, выпускаемой частными структурами криптовалюты (включая т.н. стейблкойны); по данным ряда источников, как показано на рис. 5, объём этих новых монетарных активов составит до 100 или даже 200 триллионов долларов к 2030 г.

И опять все эти средства будут направляться только на увеличение спекулятивного пузыря и его дальнейшее надувание, и ни доллара не дадут на повышение физической производительности экономики. Результат — гиперинфляция. Думать, что этот подход урегулирует наш экономический кризис, — всё равно что зарядить гигантский финансовый гранатомёт 100 триллионами долларов, залить в его ствол цемент так, что они не смогут пойти на производительные инвестиции, и затем выстрелить.

Рис. 4. Источники: Федеральный резервный банк Сент-Луиса; сообщения СМИ.

Рис. 5. Источники: Федеральный резервный банк Сент-Луиса; сообщения СМИ.

Предлагаемый Ларушем план действий

Есть реальная возможность того, что криптотарифный подход Вашингтона аукнется так, как его сторонники не могли и вообразить. Селсу Аморим, главный советник президента Бразилии Лулы да Сильвы по международным вопросам, бесстрастно заявил: если Бразилия не может продавать товары в США, то она посмотрит, можно ли будет их продавать на другие рынки, например, в Китай. Сам президент Лула заявил, что обратится к китайскому и индийскому коллегам, Си Цзиньпину и Нарендре Моди, а затем и к другим лидерам. «Я собираюсь постараться обсудить с ними вопрос о том, как идут дела у каждого из них в данной ситуации, каковы последствия для каждой страны, чтобы мы могли принять решение…. Пока между странами БРИКС согласования нет, но оно будет».

Кроме того, индийское правительство не радует введённый 50-процентный тариф на его товары, экспортируемые в США. Министерство иностранных дел страны предупредило: «Поэтому крайне досадно то, что США приняли решение ввести дополнительные тарифы для Индии.… Индия примет все меры, необходимые для защиты своих национальных интересов». И уже продолжились обстоятельные переговоры между странами БРИКС.

20 стран БРИКС хорошо знают, что на их долю приходится в общей сложности 54% населения планеты, и что они — вместе взятые — сильны по другим ключевым параметрам физической экономики: 52% общемирового объёма производства пшеницы, 38% нефти и почти 75% угля и стали (см. рис. 6). Кроме того, они знают, что могут торговать друг с другом с использованием собственных национальных валют, а не токсичного, погрязшего в спекулятивных операциях доллара, и они всё больше поступают именно так. И изучают технические механизмы для создания единого клирингового центра и системы расчётов для торговли не за доллары.

Рис. 6. Источники: Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН, Всемирный банк, Международное агентство по атомной энергии, Statista, EIR.

Важнейший, отсутствующий элемент — на сегодняшний день — это способ создания новых кредитных институтов, которые могут обеспечить большие потоки производительных кредитов при сохранении этих потоков полностью отделёнными от спекулятивной раковой опухоли размером 2 квадриллиона долларов. Новая общая расчётная денежная единица или валюта необходима как механизм для таких потоков кредитов, но это ни в коей мере не заменяет надлежащую роль суверенных

национальных валют стран-участниц. Другими словами, моделью того, что нужно сделать, категорически не является евро Европейского Союза. Как автор ранее писал в статье 2023 г. «Некоторые существенные положения трудов Л. Ларуша о физической экономике для возглавляемого БРИКС перехода к новой международной финансовой системе»:

Существуют три основных критерия для новой системы и её валюты.

1. Полное разделение между, с одной стороны, новой валютой и участвующими [в системе] национальными валютами, а с другой стороны грабительским токсичным долларом, т. е., отсутствие свободной конвертируемости между ними. Важнейшими инструментами для достижения этого результата становятся механизмы валютного контроля и контроля капитала. Для Соединённых Штатов это означает возврат к Закону Гласса — Стиголла с его строгим отделением производительного кредита от спекулятивной деятельности.

2. Основанное на фиксированных обменных курсах соотношение между национальными валютами стран-участниц системы и новой валютой. Плавающие обменные курсы служат инструментом финансовых спекуляций с августа 1971 г. и являются проклятием для долгосрочного сотрудничества суверенных государств в области торговли и инвестиций.

3. Производительные кредиты должны выдаваться в новой валюте для финансирования масштабных проектов развития, с особым акцентом на науке и передовых технологиях, в странах-участницах и во взаимоотношениях между ними, чтобы быстро поднять физическую экономику стран и, таким образом, создать единственно возможную надёжную основу для стоимости и стабильности новой валюты. Обращайтесь мысленно к Александру Гамильтону.

Эти существенные положения по-прежнему применимы сегодня, когда «глобальное большинство» обдумывает предложенные Путиным новые инвестиционные платформы и необходимую роль Нового банка развития БРИКС.

Наконец, государственные деятели стран БРИКС и «глобального большинства» должны активно обращаться к США и Европе, особенно к их относительно здравомыслящим политическим лидерам и движениям, с предложением присоединиться к этому подходу взаимной выгоды. Они должны разъяснять, что именно сотрудничество, а не конфронтация, является наилучшим вариантом для всех участников процесса. Криптотарифы — модное поветрие в сегодняшнем Вашингтоне, но голос Александра Гамильтона — и Линкольна, и Франклина Делано Рузвельта, и Линдона Ларуша — вовсе не был полностью заглушён в наше время, когда Соединённые Штаты приближаются к 250-летнему юбилею.

Деннис Смолл

16 августа 2025 г.

Источник на сайте EIR News. Перевод М. Бурковой.

 

larouchepub.com/russian